Sim City 4: История одного города — THG.RU

Введение

Давно уже имел я намерение написать историю какого-нибудь города (или края) в данный период времени, но разные обстоятельства мешали этому предприятию. Преимущественно же препятствовал недостаток в материале, сколько-нибудь достоверном и правдоподобном. Ныне, роясь в глуповском городском архиве, я случайно напал на довольно объемистую связку тетрадей, носящих общее название «Глуповского Летописца», и, рассмотрев их, нашел, что они могут служить немаловажным подспорьем в деле осуществления моего намерения. (М.Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города»)

Сделав паузу в тиражировании вариаций блокбастера про человекоподобных тамагочей (я имею ввиду The Sims), Electronic Arts закончила-таки труды по созданию четвертой части Sim City, серии, давшей когда-то свое имя всему направлению экономических симуляторов.

Окинув новинку первым взглядом, с удовлетворением можно констатировать: глобальных изменений не произошло. Перед нами все тот же градостроительный конструктор, с помощью которого каждый сознательный геймер может вырастить на вверенной ему виртуальной территории город-сад своей мечты: высокорентабельный, густо населенный, с исправно работающей полицией и «скорой помощью», не страдающий перебоями воды и света, исполненный разнообразными увеселительными заведениями для простых тружеников, коих, тружеников, в городе без числа — ибо безработица вырвана с корнем (как социальное явление) и вообще — со дня на день в гости к жителям обещается прибыть коммунизм:

О благовидной всех Градоначальников наружности

Необходимо, дабы градоначальник имел наружность благовидную. Чтоб был не тучен и не скареден, рост имел не огромный, но и не слишком малый, сохранял пропорциональность во всех частях тела и лицом обладал чистым, не обезображенным ни бородавками, ни (от чего Боже сохрани!) злокачественными сыпями. Глаза у него должны быть серые, способные по обстоятельствам выражать и милосердие, и суровость. Нос надлежащий. Сверх того, он должен иметь мундир. (М.Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города»)

Внешние свойства свежеиспеченного набора юного строителя жилищно-коммунальных иллюзий кардинальным образом отличаются от его предшественников (особенно Sim City 3000) невероятным изяществом, мягкостью цветов и строгостью линий, скрывающих, однако, значительно усложнившиеся внутренности.

Начнем с того, что богоподобная деятельность новоявленного градоуправителя начинается теперь со всамделишного «Божественного» режима. Мир Sim City предстает в нем в виде огромного плоского прямоугольника суши (или моря, это смотря какие установки задать), поделенного на множество неравномерных кусочков. Каждый из этих кусочков — то, что мы раньше принимали за строительную площадку для будущего города.

В принципе, уже на этом этапе грубой заготовки вполне можно остановить созидательный пыл и, выбрав делянку побольше (или поменьше — кто как любит), перейти непосредственно в режим «Мэра», но! Разработчики SimCity 4 предложили юным демиургам столь мощный инструментарий для точечного терраморфинга, что не воспользоваться им было бы огромной ошибкой.

Под рукой (божественной дланью?) есть абсолютно все: кисти для создания холмов, гор, плато и неприступных скал, резцы, превращающие долины в озера, а возвышенности — в берега бурных рек, инструменты, сглаживающие любые неровности и проделывающие с местностью такие интересные штуки, как, например, «процесс геологического старения почв» — охочему до подобного времяпрепровождения творцу понадобится как минимум сутки, чтобы безрадостно зеленая болванка превратилась, наконец, в топографически верную карту его родного края.

Устав о добропорядочном пирогов печении

1. Всякий да печет по праздникам пироги, не возбраняя себе таковое печение и будни.

2. Начинку всякий да употребляет по состоянию. Тако: поймав в реке рыбу — класть; изрубив намелко скотское мясо — класть же; изрубив капусту — тоже класть. Люди неимущие да кладут требуху.

Примечание. Делать пироги из грязи, глины и строительных материалов навсегда возбраняется.

3. По положении начинки и удобрении оной должным числом масла и яиц, класть пирог в печь и содержать в вольном духе, доколе не зарумянится.

4. По вынутии из печи всякий да возьмет в руку нож и, вырезав из середины часть, да принесет оную в дар.

5. Исполнивший сие да яст. (М.Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города»)

Однако, вот город основан и перед господином Мэром открывается безбрежное море из иконок, закладок, таблиц, диаграмм и цветовых схем распределения услуг первой необходимости, логическим центром которого является Бюджет. Подразнивая немыслимой ранее суммой в 100000 (сто тысяч!) условных единиц, он просто-таки провоцирует начинающего градостроителя на ошибки, одна самоубийственнее другой.

Поскольку глубинная суть забавы от Maxis издревле не отличалась запредельной сложностью, буду, как говориться, краток: основным источником доходов городской казны являются налоги. Налоги берутся с населения (напрямую — с физических и опосредованно — с юридических лиц, вроде предприятий индустрии и магазинов) и, следовательно, чем больше оно — тем большая сумма ежемесячно «падает» на счет. Однако! Чем больше население города, тем большие затраты требуют различные муниципальные службы — от канализации до полиции (та что полиция! Каждый газон у лавочки требует ежемесячных субсидий — чтобы ненароком не засохнуть). Увеличение процента податей действует благотворно до поры до времени — если обыватель понимает, что отбираемые у него 5-10% дохода не соответствуют тому уровню жизни, на которые он может рассчитывать, он складывает чемоданы и переезжает к менее жадному и глупому градоначальнику.

Как показывает личный опыт вашего покорного слуги, город превращается в экономический «перпетуум мобиле» только в том случае, если все его шесть с лишним тысяч (не меньше!) жителей влачат полунищенское существование, то задыхаясь в дыму заводов и фабрик, то умываясь кровавыми слезами из-за совершенно распоясавшейся уличной шпаны. Малолетние преступники не дают пройти и шагу, дурея от безделья (на школу у города нет денег) и безнаказанности (на покрытие всей территории города полицейскими участками денег также нет). Дешевые в эксплуатации водонапорные башни периодически не справляются с наполнением развитой системы канализации. Стоящие сущие копейки экологически чистые ветряки обеспечивают насыщенный предприятиями тяжелой промышленности ПГТ только собираясь в грозди по пять-десять штук.

К третьему году по-гусарски безалаберного правления психически здоровому человеку искренне хочется застрелиться: городские забастовки не прекращаются ни на секунду, не получающее ни копейки ЖКХ с ужасом следит за разрушением дорог и прорывом труб, а люди бегут из проклятого места, не желая расставаться с четвертью дохода за сомнительную возможность жить в бараке.

Но вместо пускания пули в лоб, мэр вновь превращается в Господа Бога и насылает на экономически изнасилованное им население трущоб метеорит, пробуждающий на главной площади города древний вулкан, после извержение которого случается землетрясение, влекущее за собой смерч такой силы, что с неба спускается инопланетный робот-убийца и уничтожает последних из оставшихся в живых свидетелей градоначальничьего позора:

Подтверждение покаяния

Еще задолго до прибытия в Глупов, он уже составил в своей голове целый систематический бред, в котором, до последней мелочи, были регулированы все подробности будущего устройства этой злосчастной муниципии. На основании этого бреда вот в какой приблизительно форме представлялся тот город, который он вознамерился возвести на степень образцового. Посредине — площадь, от которой радиусами разбегаются во все стороны улицы, или, как он мысленно называл их, роты. По мере удаления от центра, роты пересекаются бульварами, которые в двух местах опоясывают город и в то же время представляют защиту от внешних врагов. Затем форштадт, земляной вал — и темная занавесь, то есть конец свету. (М.Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города»)

Смирив гордыню гигантомании и запинав в угол сознания любые попытки безумного транжирства, умудренный опытом городничий начинает строить город своей мечты, четко осознавая, что ближайшие полвека внутриигрового времени ему придется довольствоваться ролью управителя редкостной дыры, населенной глупыми и нищими обывателями.

Былые заводы заменяются дешевыми в производстве полями кукурузы и апельсиновыми садами, бесполезные квоты на строительство небоскребов — огромными квадратными делянками для самостоятельного строительства новоприбывшими гражданами картонных халуп. Узкая полоска магазинов, несколько ветряков и водонапорных башен, пожарная охрана — все вышеперечисленное вымеряется с маниакальной жадностью и распределяется с максимальной компактностью. Как результат — вполне приемлемые ежемесячные отчисления из бюджета и несколько десятков тысяч на черный день.

И надо сказать, что все начинает получаться. Город растет, не превращаясь для самого себя в обузу. Дальние районы обрастают маленькими фабриками и заводиками, население переезжает в многоквартирные кирпичные коробки на окраине, начинает работать начальная школа, канализация медленно, но верно модернизируется, переходя с башен на помпы. Все вокруг будто бы осознает свое прекрасное будущее: тут мы утыкаемся в границы района.

Заключение

Что же дальше? А дальше есть три пути.

Первый: продолжать модернизацию медленно мужающего поселения, понимая, что интенсивный путь развития в несколько раз сложнее привычного уже экстенсивного — новый район из небоскребов уже не построишь на незанятом месте, придется сносить бараки в историческом центре города, провоцируя волну недовольства и снижения доходов:

Второй: начать все сначала на новом месте, благо, незанятных делянок на глобальной карте Sim City осталось еще немало.

Третий путь, самый, наверное, осмысленный: начать все сначала в соседнем районе, тщательно взращивая для своего ненадолго оставленного первенца достойного соседа, готового вести общий бизнес для пользы обоих городов.

И знаете какой путь обычно выбирается? Конечно, четвертый: окинув прощальным взглядом налаженное хозяйство, господин Городничий взмывает в поднебесье и там, вновь получив божественные права, направляет на мирно дрыхнущих в своих постелях горожан весь спектр кар и стихийных бедствий: молнии, пожары, землетрясения, тайфуны, падения метеорита и прилет робота-убийцы.

Почему, за что — спросите вы? А потому, — отвечу я, — что авторы знатно просчитались. Что они могут предложить абстрактному индивиду, превозмогшему себя, прошедшему все круги (точнее, прямоугольники) управленческого ада и построившему мегаполис размером с целый регион? Пару «секретных» построек? Улучшенные технологии очистки канализационной воды? Бесконечное электричество в лампочках жителей? Уют и счастье в каждом доме? Да: и нет: секретные постройки запросят новых отчислений из бюджета, чистая вода не снимет проблему перенаселенности и безработицы, бесконечное электричество не увеличит налоговых поступлений, а ради уюта и счастья в каждом окне отдельно взятого небоскреба мэру придется «пахать» в десять раз больше, нежели тогда, когда он был вполне довольным собой градоначальником небольшой захолустной деревушки:

Так не лучше ли, бережно храня приятные воспоминания преодоления первых трудностей, приблизить камеру до максимума и насладиться в деталях зрелищем того, как сотворенная тобою катастрофа медленно разрушает тщательно откалиброванный механизм, несколько секунд назад бывший преуспевающим городком с большими перспективами:

Север потемнел и покрылся тучами; из этих туч нечто неслось на город: не то ливень, не то смерч. Полное гнева, оно неслось, буровя землю, грохоча, гудя и стеная и по временам изрыгая из себя какие-то глухие, каркающие звуки. Хотя оно было еще не близко, но воздух в городе заколебался, колокола сами собой загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю, не находя дороги в город. Оно близилось, и по мере того как близилось, время останавливало бег свой. Наконец земля затряслась, солнце померкло… глуповцы пали ниц. Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца.

Оно пришло…

В эту торжественную минуту Угрюм-Бурчеев вдруг обернулся всем корпусом к оцепенелой толпе и ясным голосом произнес:

— Придет…

Но не успел он договорить, как раздался треск, и бывый прохвост моментально исчез, словно растаял в воздухе.

История прекратила течение свое: (М.Е. Салтыков-Щедрин, «История одного города»)